Весь магический кристалл души потомок великокняжеского рода Висконти отдал царской поступи своего исчезающего класса. Князей в Италии, что на Кавказе — лопатой не перекидаешь, однако не менее почтительное к ним отношение позволило обратить декаданс и пышное увядание апеннинской аристократии в серию горьких эпопей о статной породе исполинов и их последнем параде под натиском плебейских орд и демократизирующей социум новейшей истории.Как и многие полезные начинания в Италии (спорт, автострады, народные школы, здравоохранение, реставрация исторических руин), карьера Висконти началась с фашистов. Помня свою дворняжью родословную, новые власти третьего Рима заискивающе благоволилистарой крови синьоров-замковладельцев и сквозь пальцы поглядывали на их шашни с коммунистическим подпольем. Дебют Висконти, «Одержимость» (первая киноверсия романа «Почтальон всегда звонит дважды»), был снят в 42-м под патронажем департамента культуры дуче и возглавлявшего его муссолиниевского племянника. Однако уже год спустя гитлеровское «укрепление кадров» в стане нестойких союзников едва не стоило дебютанту головы; от расстрела его спас только своевременный налет на тюрьму партизан-заплаточников, мытарствам коих в послевоенной индустриализирующейся Италии режиссер и посвятил ближайшие 15 лет работы.
Очередная мировая революция киноязыка в ту пору возгоралась в скученных трущобах итальянских городов, была крещена «неореализмом» и не могла миновать даже птенца дворянского гнезда, имевшего фамильную ложу в «Ла Скала». На время по-энгельсовски презрев классовый интерес дворцов, он вместе с разночинными единомышленниками Феллини, Пазолини, Росселини, Антониони, де Сикой и де Сантисом ваял мощную всеитальянскую фреску дна о добыче маленькими людьми хлеба насущного — когда мотыгой, когда смертным профессиональным боксом, а когда и грабежом с проституцией (вкладом Висконти в общий котел стали «Самая красивая», «Белые ночи», «Земля дрожит» и «Рокко и его братья»). Та великая социал-демократическая уния защитников униженных и оскорбленных сделала итальянское кино мировой модой и к началу 60-х исчерпала себя вместе со становлением в промышленной северной Италии современного мидл-класса. Пазолини занялся богохульным переложением античных и средневековых эпосов, Феллини с головой ушел в сексуальную рефлексию творческой интеллигенции, Антониони соблазнился непривычной для Средиземноморья замкнутостью снобов, а князюшка наконец-то вспомнил гербовую родословную и стонущий под топорами нуворишей вишневый сад.
Бюджеты и хронометраж его картин выросли впятеро, оратории последних денечков былых гигантов требовали оперного шика, австрийской плотности позолоты и лепнины, круглосуточной работы армии костюмеров (счастье продюсеров Ломбарде и Кристальди, что о событиях на фронте висконтиевским кесарям-затворникам было принято докладывать устно, по бюджетоемкостивоенные эпизоды равных не знают). Впрочем, судя по настойчивому, почти безупречно соблюдаемому единству места, Висконти мыслил замкнутые родовые поместья одинокими бастионами отмирающих правил, а добровольно-принудительное заточение в них призраков лучших семей романо-германской Европы — последним актом общепланетной гибели богов.
Наступление нового вульгарно-демократического мира обрекает его героев на клаустрофобию: на короля Людвига I! Баварского («Людвиг») парламент налагает дворцовый арест в связи с душевной болезнью и неподъемными для казны тратами; холерный карантин запирает в красиво загнивающей предвоенной Венеции стареющего композитора-содомита («Смерть в Венеции»); староримские педофильские вольности поскребышей клана фон Эссенбек ставят под угрозу мощный сталелитейный бизнес («Гибель богов»), а схимничающий коллекционер-профессор подвергается набегу богемной родни и бисексуальной молодежи («Семейный портрет в интерьере»), Будучи мегаломаном и декларированным геем, Висконти наиболее остро переживал наступающий эгалитаризм и утрату Права Графа на сумасшедшие расходы («Леопард»), крезовское меценатство (ссуды Людвига эгоцентрику Вагнеру), сексуальные излишества (поганые игрища младшего Эссенбека, небрачные связи в «Невинном», обреченная любовь композитора к венецианскому юноше-фавну). Соль в том, что и мидл-зрителя он заставил разделить свою вселенскую голубокровую горечь от зрелища истлевающего абсолютизма. В чем-то его труд был сродни самобичеванию и самовеличанию белоэмигрантских поэтов-лишенцев. Заходящий век сердитых стариков, потомственных царей зверей Висконти окрасил в самые благородные гаммы; синий с золотом «Людвиг», алый с золотом «Леопард», черно-коричневая с прозеленью «Гибель богов» и плесенно-зеленая «Смерть в Венеции». Именно цвет разделил его творческий путь надвое: аскетичное ч/б люмпенских драм расцвечивалось яркими лав-стори с «интерьерами».
На сьемках слыл тираном, терроризировал группу злыми розыгрышами, с актерами общался по-французски, всюду возил с собой сицилийского повара и очень дружил с еще одним эгоманьяком современной культуры — Дали. Продюсеров на площадку не допускал и вообще норовил достичь абсолютного вакуума, без лишних звуков, движений, людей, — такого же, в каком доживают праздные дни его торжественно минорные герои.
Впервые опубликовано в журнале "МК Бульвар"
Фильмография:
· 1942 Одержимость (Ossessione)
· 1948 Земля дрожит (La terra trema)
· 1951 Самая красивая (Bellissima)
· 1954 Чувство (Senso)
· 1957 Белые ночи (Le notti bianche)
· 1960 Рокко и его братья (Rocco e i suoi fratelli)
· 1963 Леопард (II gattopardo)
· 1965 Туманные звезды Большой Медведицы (Vaghe stelle dell'Orsa)
· 1967 Посторонний (Lo straniero)
· 1969 Гибель богов (La caduta degli dei)
· 1971 Смерть в Венеции (Morte a Venezia)
· 1972 Людвиг (Ludwig)
· 1974 Семейный портрет в интерьере (Gruppo di famiglia in un interno)
· 1976 Невинный (L'innocente)
Цитаты:
· Меня называли декадентом. Я, подобно Томасу Манну, весьма склонен к декадансу. Я пропитан декадансом. Манн — декадент от немецкой культуры, я — декадент от культуры итальянской.
· Феллини приводит меня в совершенный восторг. Он настоящее кинематографическое животное, что бы там о нем ни говорили пижоны-недоучки. Если человек велик, то он велик.
· Обычно я рассказываю о персонажах, история жизни которых мне хорошо знакома. Возможно, в каждом моем фильме кроется следующий фильм; но главный мой фильм так и не был снят — это фильм обо мне самом, о Висконти вчера и сегодня.
