*** Сегодня карнавал! Сегодня будут танцы И маски, как девятый вал, Обрушатся на мир мещанский… И будем танцевать, И будем веселиться, Как тени будем мы плясать, Теперь друг с другом можем слиться! Мы будем лишь мазками красок, Пестрых цветов на сером холсте, Сегодня мы не снимем масок, Сегодня мы не так, как все! Сегодня я надену маску Печального певца – Пьеро, И шейный платок чёрной краской Я вымажу – сегодня всем нам всё равно! Сегодня будем веселиться, Сегодня наших мыслей бал, Сегодня могу я напиться, Сегодня в аду – карнавал!*** Мы с вами, други, променяли, Старинные балы на опиума дым, Но мы тогда не знали, Бог видит, мы не знали, Чем это светит нам самим. Когда надели траур вместо шелка, Румянец уступил дорогу бледности, Когда в интрижках перестали видеть толк мы, Тогда – то мы увидели суть бедности. Ведь что нам эти мерзкие ухмылки, И влажные лобзанья в тёмных уголках, Когда мы не боимся ссылки, Любое слово когда на наших устах! Когда садимся мы за стол, сукном обитый, И зажигаем свечи, достаём вино, Тогда мы забываем мир избитый, Где красок нам не хватит всё равно. И здесь мы сбрасываем маски И обнажаем творческую плоть, Здесь мы поём иль про любовь, иль сказки, Здесь нам пустяк мир в прах перемолоть! И вы теперь, глупцы иль тени Иль вы, бездушные служители придуманных богов, Посмеете ль потоки каждодневной дребедени Вливать в сосуды пёстрые наших любимых снов?.. И знаю я, что мы не одиноки, Что есть ещё творцы на сей земле, И все сейчас, кто внемлют этим строкам, Послушайте: прислушайтесь к себе! Ведь только вы способны Наставить кисть, иль скрипку, иль перо На правды путь, себе лишь самому подобный И быть иль Арлекином, иль Пьеро! Творите, о дети Орфея! Творите – всегда будет шанс! И, если, конечно, хотите, Вступайте в наш великолепный Декаданс! Летучая мышь Летит! Рассекая тишь ночную Летит! Через звёзды напролом Из темноты – во тьму другую – Махает кожаным крылом. Летит! Средь звёзд летает Летит! Под полною луной Всю ночь порхает – не устанет, И утром вновь сонный покой. Летит! То падает, то воспарит Летит! Подобно бабочке ночной Глаза закрыты, но она не спит, Как тень, порхает над землёй. *** Рождение стиха. Столь зыбкое занятие! Когда дрожь - вдохновение От страха ли, от боли ли… Когда вдохновение – извращение Рождение стиха. Маска Пьеро. Чёрным по белому жизни Пером, чернилами иль кровью – всё равно. Когда все дела – лишь жирные слизни… Рождение стиха. Чёрный шёлк на шее Скрывает поцелуи мёртвых муз, Когда разум дремлет, Душа вырывается из бархатных уз… Рождение стиха. Вино и свечи, Эмоции сжигают. Когда все поэты – былые предтечи, Когда их дары тебя не прельщают. Рождение стиха. Бритва слов. По венам чувств чертою красной. Под ней – смерть и любовь, Пером творишь – как бритвою опасной! Рождение стиха. Слёз многоточия. Любви мёртвой черногубый рот С клыками видишь ты воочию И ужас лишь рождает новый слог. *** Эй, Музы! Кричу я одно Вам, чьи волосы – чёрные реки, Летите ко мне, мне уже всё равно, - Любить я хочу, поднимите мне веки! Эй, Музы! Летите, Нагие крылатые феи, Летите ко мне, помогите Мне снова лобзать ваши нежные шеи… Эй, Музы! Скорей же! Мёртвые девы с гранитной душой Взмолитесь: «Испей же! Испей же!» Чтоб я, испив вашей крови, познал вновь покой! Эй, Музы! Целуйте меня, обнимайте! И раны оставьте, чтоб не вылечил лекарь, Летайте кругами, летайте, летайте! Любить вновь хочу, поднимите мне веки! *** В руках – огарки чёрных свеч, Во рту – блестящая монета; В глазах – почившая надежда встреч, - Вот облик мёртвого поэта! В гробу из снов, обитых чёрным бархатом, Во склепе из иллюзий, Заснул он безмятежным и спокойным сном, И кто его разбудит? У склепа, на ступенях, плачет Муза, Роняя слёзы и даря их камню, Он победил и проиграл, но он разрушил узы, Воспев не королев, но ламий… И ночь будет тёмной и вечной, Как сердце поэта того, Пусть рифма его не была безупречной, Луна всё равно превозносит его… И вечно горят те огарки свечей, И вечно монета блистает, И грохот орудий, звон шпаг и мечей – Лишь прах, в тишине замолкает… Всё стихнет – дождь, и гром, Исчезнет вихрь судеб, Заснул он безмятежным и спокойным сном, И кто его разбудит? *** Я слышу снова – Вновь, в полуночной тиши Звук льётся тех мелодий новых, Которые поёт мне скрипка в ночи Я снова восторгаюсь, Внемлив, о чём кричит В экстазе и отчаяньи метаясь Влюблённая скрипка в ночи И я снова пишу дрожащею рукою, Услышав, как нежно звучит Наполняя мне душу любимой тоскою Вдохновенная скрипка в ночи Но я знаю, придёт это время Когда сердце моё замолчит И вспорхнёт моё тяжкое бремя И навеки замолкнет та скрипка в ночи… *** Мрак со мною! Мрак со мною! Мрак со мною и печаль! Не с другою, не с другою, А совсем один – как встарь. Я родился! Я поднялся! Вмиг – из пепла страсти злой; Словно Фауст, поменялся С пустотой своей судьбой… Я погиб, но тут же ожил И мне боль теперь нежна, И никто теперь не сможет Полюбить её, как я! Я страдаю! Я страдаю! И хочу страдать ещё! Одиночество лишь знает Что теперь мне свет даёт. *** Я лишь мрачноватый поэт, Живу я одною мечтой С богатством от прожитых лет, Но нет ни гроша за душой И время пришло засыпать Последним безрадостным сном; Монет, чтоб Харону отдать Уж нет – сдал на металлолом Прошу, провези, о Харон Чрез Стикс за почившей мечтой Ведь жил я всю жизнь только сном И нет ни гроша за душой… *** Дождался я конца, Я выпросил смерть у небес, И образ святого лица Туманом вечерним исчез… Я умер сегодня и здесь, Где раньше я только творил; Где лишь рукотворную лесть Я нежно и страстно любил… Я умер тотчас же в ту ночь, Лишь точку поставил свою; Никто не способен помочь, Когда отпевают мечту Никто не способен любить Всё то, что не связано с ним; Никто не способен прожить Любя и мечтая, один… Лишь я, погребённый поэт, Все деньги Харону спущу, Пред сенью непрожитых лет Я всех очень тихо прощу… *** Всё пропили, о люди бессмертные! Ваши руки по локоть в крови! Ваши рожи, всегда беззаветные, - Морды демонов адской зари! Всё продали, великие гении! Всех убили в борьбе за престол! И на троне своём тем не менее Облик ваш веки вечные зол! Всё украли, о боги всевышние! Всё прибрали – и жизнь, и кошель! И сквозь крики природы чуть слышные Вы несётесь, как злая метель! Знайте, знайте, о вы, небожители, - Знайте крик умирающих крыл! Мой Спаситель мне был ослепителен, Дьявол мой мне те крылья дарил! *** Сентябрь кровавым омовеньем Смыл грустную истому летних дней; И жил лишь осени моленьем Летел вслед стаям лебедей… Я в жёлтых листьях видел радость, А в радости я видел грусть И в грустной боли видел сладость И в сладости готов уснуть… Но сон – убийца вдохновений, А вдохновенье – жизнь моя, И вот поэтому бесчисленность молений Летят из уст моих, рыдая и крича… *** Я – последний из рода Пламенеющих лет; Отщепенец породы Вдаль летящих комет Я – погасший источник Ядовитых идей, Как потухшие строчки Раб безумных затей… Я – последняя буква Я – безумный циркач, Не издавший ни звука Я – беспомощный плач… Я – смеющийся клоун Я – безмолвный певец; Выдыхаюсь я снова Снова крест! Снова крест! Я устал, запыхался Верить в сладкую ложь, Я и рад бы остаться, Но так сладок мой нож! Я – лишь пение строчек Всех бездарных стихов; Я – как все многоточия Я – любовь всех оков… С Новым Адом! С праздником, мир разложения тленный! Год ты провёл, разлагаясь в аду! Три сотни дней гнил ты самозабвенно; Дюжину месяцев бился в бреду! Вновь выпускал ты зловонную жижу, Снова смердил, словно тысячи мух, Тысячи лет ты лежишь, неподвижен Тысячи лет уже тлеет твой дух… Я поздравляю тебя, мир гниющий, Я поздравляю, о мертвенный ад! Тебе пожелаю я мух здоровущих Им, только им там приятен твой смрад! К проклятым поэтам К вам я взываю, погибшие души! Вас я зову, о художники зла! Злоба святая меня уже душит, Злоба проклятая в сердце вползла! Где вы, летящие в ночь альбатросы? Где вы, пророки, Орфея сыны? Где ваших муз чёрно-красные косы? Где ваши перья, убийцы судьбы? Вы мне нужны, ваша тёмная правда, Вы лишь рассеете пошлости мрак; Ваши слова миру станут отрадны, Но после боли и страха – лишь так! Лишь после боли познается истина, Лишь после страха познается боль; Так говорили вы, было написано Так вы на раны сладчайшую сыпали соль! Знайте теперь, осуждённые гении, Знайте – поэзия гибнет в крови; Стонами пошлыми стали моления, Кроме лобзаний, нет смысла в любви! Услышьте ж мой зов, о поэты незримые! Фрегат улетает, скорее на борт! Мы разобьём их копыта козлиные! В них захлебнётся похабный восторг! Все рифмачи, все таланты продажные, Все задрожат перед нашим пером! Все их бездушные очи куражные, Весь проклятый и мерзкий Содом! Песнь слепца Я отдал свои глаза За любовь; Не бежит теперь слеза – Только кровь. Я их вырезал ножом При луне На подносе золотом – Сатане. И он щедро мне Отплатил. Наяву, не во сне – Что просил. Ты, мой ангел, лишь со мной Вновь и вновь; Вместо мира мне теперь Лишь любовь Пусть молчишь ты, холодна – Ну и пусть, Тишину твою любя Смою грусть. В этом мире тьмы и зла Чуя смрад, Запах тленья твой всегда Аромат. Черви белые твои Мне милы, Ведь они из-за любви Не видны Злоба мира для тебя – Пустой звук; Тело жаждет лишь моих Тёплых рук… *** Мне выпали карты, мне выпали карты, Мне карты сказали – не жди; Апрели и марты, апрели и марты Снега и метели, дожди… Я знаю об этом, я знаю об этом, Я знал, но надеялся всё ж; Сквозь весны и лета, сквозь весны и лета В осеннюю, зимнюю дрожь… Скажите мне, карты, скажите мне, карты, Свята ли царица – любовь? Во мне ли огарки, во мне ли огарки Свечей, лишь сжигающих кровь? И будут ли дальше, и будут ли дальше Те слёзы, и боль, и печаль, И были ли раньше, и были ли раньше Те строки, летящие вдаль? Но выпали карты, но выпали карты, Мне карты сказали – не жди; Апрели и марты, апрели и марты Снега и метели, дожди… *** Последняя мечта Мечта прошедших дней; Последняя звезда Звезда семи морей Последняя строфа Измученных стихов; Потухшая душа Гореть не будет вновь… И пусть мои глаза Не видят больше снов Полночная слеза Бессмертна, как любовь… *** Я ждать готов всю жизнь тот миг, Когда мне сердце озарит Признанье чистое в любви И клятва, клятва на крови! Я ждать готов тот сладкий сон, Когда падёт Иерихон Былых восторгов и страстей, И чёрных страхов, лживых дней Но жизнь пройдёт, как сон пройдёт, А ожиданье не падёт, Как пал давно Иерихон Как пал последний страшный сон… *** О дай, Господь, перо, Что вдохновенно, Чтоб я, творя, судил, Пусть дерзновенно Но говоря судьбе, что я любил, Мне пороки все простил; И, вспоминая наслажденье От тайных мук, страданий, Лишь в боли видя утешенье, Держусь я только этих начинаний. Пусть глуп я, да, глупец, Пусть я отверг земное, Пусть в этом скорый мой конец, Но не приемлю я иное… Ведь в вечность путь лишь тем открыт, Кто променял истому на тоску, Кем путь забвенья навсегда забыт, И кто нашёл в слезах замену сну. В аду сердечном я нашёл спасенье, Где море образов Её танцует под луной, А в глубине источник страсти злой Незримо выпускает испаренья… И пузыри страстей летят Летят, летят из бездны вон, Чтоб превратился адский перезвон В мотив любви, что ангелы трубят… И пусть тот бред, который вы читаете сейчас, В вас вызовет лишь смех, Пусть не поймёте вы безумца сладостных утех, Но я скажу вам: будет час! Свершится всё, и будет шанс Понять всю боль и испытать Весь сладостный кошмар, и исподволь его познать! Когда в ночи вы будете стонать, Но не от сладости безумной, Когда вас изнутри будет на части рвать Дарующий геенну отблеск лунный, Когда вы, словно одержимый, Кричать в ночи звук имени любимый, Ловить неверною рукой Поток чудовищной поэзии слепой, Когда полюбите огонь преисподней, Что дарит вам возможность вновь узреть Любви бесформенный комок многосторонний И с крыльями сожженными лететь! *** День бледно – жёлтый в середине тленья; Я, засыпая, размышляю: Куда уносятся мои любовные моленья, В Геенны дым иль в ладан рая? И кто моё перо направит снова Который ангел, демон? И кто мне выковал незримые оковы; Их цвет уж раскалился в белый! Быть может, Бог – что мне дарует вдохновенье, И сладость от него же; Иль Дьявол, что, наверное, дарует мне спасенье От мук – что мне, наверное, дороже. Но, так или иначе, Дьяволу иль Богу, Я душу продаю сейчас, Чтоб камни острые любви мою дорогу Терзали не последний раз! *** Ничтожная прелесть Романтичных страданий; Затихнувший шелест Влюблённых пыланий… Что смерть мне дарует Ласкающим взглядом? Я тот, кто пасует, Её видя рядом… Я знал только глупость И чувствовал страх; Я видел лишь тупость В своих же стихах… Но бросить писать Не могу – что печально; Мне путь заблужденья Был дан изначально… Мне мелочность мыслей Дарована в снах; Я все свои смыслы Познал на зубах… Мне правда – треклята, Мне правда – дурна; И муза распята, И рифма мертва… Вот так я закончил Гниющий стишок И это неправда – Закончить не смог… *** Что смотришь ты, о отраженье? Что смотришь ты из зазеркалья? На что взираешь с умиленьем? Над кем смеешься изначально? Меня ты видишь, отраженье? Мой взор наигранно печальный? Моё ты видишь пораженье? Моё ты любишь зазеркалье? Что любишь ты, о отраженье? Что видишь в фарсе всех страданий? Познало пустоту стремлений? Познало ты игру стенаний? Смотри, смотри, о отраженье, Смотри опять из зазеркалья; Взирай всё так же, с умиленьем, Брани меня за все страданья… *** О, Боже мой! Поэзия родная! Зачем, зачем смеялась надо мной? Зачем мне приоткрыла двери рая? Зачем сиреною звала меня с собой? Ужель забава – видеть безысходность? Ужель игра – бездарность лицезреть? Ужель мечты – мой дух свободный? И нет пера уже – осталась только плеть… Она бичует сердце завистью проклятой И лижет душу мерзкою тоской; И нет стихов – лишь только лист измятый И нет любви, и в голове покой… *** Портвейн! Напиток декадентов! Упадка дух – палёное вино; Отрава тел – простых и смертных, Душа, взлетая, рушит дно! Честолюбиво крылья простирая Свободной птицею – и в небеса! Чтоб заколачивать ворота рая, И в недрах адских видеть чудеса! Испить истомы горькое зловонье, И в бурой смеси утонуть, Глотая глоткой жаркой комья В бессильной радости заснуть… Портвейн! Сияй в моём стакане! Возвысь меня в глазах у всех! Чтоб вырывались с мясом слёзы состраданья, Что захлебнулся в глотках пьяный смех! *** Веретено искусной дребедени И смысл покусан уж давно; Перетереть в суставах запах лени, Везде поставить знак «равно». Не погибать от мыслей и от боли, Не падать в сладость дурноты, Выть на луну от горечи юдоли, И вожделеть родную Музу Темноты… Монеты грызть на тёмных тротуарах, Ночами грязно засыпать; Тушить помоями огонь пожаров, И нищим слово подавать! Изыди, о веретено кошмаров! Уйди в анналы липкой пустоты, Грудей твоих уже немало, Не будут ими сыты наши рты! *** Я мозга своего весёлый вурдалак, В зловонном пламени свечей Я жру людской зелёный мрак, Сердец намного он вкусней! Я – муть вонючая своих окон, В которых виден лик людей; Жую какой по счёту сон, Но цифры съел я всех скорей… Я – воспаленье жутких рож, Шлепков лихих я хлыст помятый, Жестокий раб и крест проклятый, Я и больной, и доктор тож. Я мозга своего весёлый Вурдалак – безумный врач, Кому назначен вечный плач Взамен уныния больного… Предчувствие кокаина Снег глядит. Он воззрился, обняв Тёмно – серые ветви. Выжидает, молчит. Подражая пытливому Взгляду. Я смотрю из провалов Оконных пещер, Я и он – затаившийся Зверь на охоте кровавой; Днём – он так Восхитительно сер, Ночью – сияние звёзд На снежинках шершавых. Наркотический сон. Прекрасный убийца Пустот озлоблённых; Желанно – чарующий он, Как театр страстей Навека потаённых. Он дарует видения Выше высот, Он дарует глаза Убиенного бога; Нечестивых идей Горько – сладостный мёд, Знак четырёх превратился В знак «много». О, прекраснейший снег! Плод твоих изысканий помятых Запишу я в тетрадь, Где так много страничек проклятых! Снова, снова, опять! Снова, снова, опять! Больше сладостных нег, Больше каждой иллюзии, снег, Я желаю тебя обонять! Свинопас Посреди полей возвышенно – пустынных, Посреди ночных прикрас, С белой бородою длинной Тихо бродит свинопас. Он глядит усталыми глазами в дали, Теребя седые волоски, И ступни его ходить устали По земле больной тоски. Тихо песню жизни напевая Не одну уж сотню раз, По полям загадочного края Старый бродит свинопас. Но как только явится луна на небе, Звёзды дьявольский узор соткут, Свинопас, чья борода белее снега, Изменяться станет вдруг: Изрыгнут рога морщины, Загорят огнём глаза, А за старческой спиною хилой Два ужасные покажутся крыла! Громко песню ада напевая Под весёлый звёздный пляс Пред воротами потерянного рая За стадами смотрит адский свинопас! *** Мы одиночеством больны, И наши плечи в расставанья закутаны, как в саван. И утешенье в ласках тьмы Находим мы, ища в преисподней ладан. От одиночества наш дух ослабевает И наша воля умирает И разум наш гниёт который год И сердце беспокойно засыпает… Мы одиночеством больны, Наш пульс в истоме сладкой неги летит подобно ветру; Мы видим магию луны И в ней мы видим – пустота бессмертна… Но мы убийцы пустоты, Пусть наши крылья – лишь мечты И в сердце яростный вампир живёт, Но в пламени своём сожгли мы все мосты! Мы одиночеством больны И с нами ложе делит вечно клоп постельный; Довольны, вдохновенны мы – Что одиночеством больны смертельно! Мы в слабости сильны своей! Пусть нас бранят покинутые души! Мы вечно будем горды ей! Любви бездарной бесконечно служим! Мы слабостью горды своей! Мы только нашим принятые сердцем; Мы слушаем хлопки дверей Пригреты будем только смертью! Мы в слабости больны своей! В болезни гибнем мы незримо, Мы любим в слабости сильней! И будем в слабости любимы! Танго Во мгле, в золотой глубине Во сне, в отвратительном сне Мы с вами, mon cher, в ужасающем танго! Мой друг, я не буду вам лгать: Любить, ровно как танцевать, Любезнейший, вам не дано совершенно! Но в эту прелестную ночь Уносимся прочь вдохновенно! Кружите, бросайте меня, Браня и кляня лишь себя; Нарцисс, ваша муза ещё не родилась! Но в эту безлунную ночь Вам сможет помочь Та, что снилась! Целуйте, кусайте меня, Стыдясь и пугаясь себя; Нарцисс, она никогда не родится! Зависть Смутный запах тульских пряников, Тишина бордовых роз; Голосок пискляво – слабенький, Говорящий будто в нос Говорит он мне о книжечках Что стоят спокойно, в ряд О талантах ненапыщенных, Что всю жизнь одно твердят: «Гениальный и подчёркнутый Слог твой, профессионал. Ты живой, никак не мертвенный; Каждый смысл ты познал! Ты работаешь, как проклятый, Источил своё перо. Вдохновение не познано – Гениально всё равно!» Пусть листы твои штудируют, Превозносят пыль из крыл; Шепчешь ты – все аплодируют, Я кричал – но не услышан был… *** Друзья мои, познаем путь сомненья! И сложим крылья в тот же миг! Нас мучают уже не те виденья, Наш рай так запустело – дик! Друзья мои, отпустим вдаль пророков! Пускай они познают этот мир! Мы гибнем в бездне всех пороков, Любовь – наш вечный конвоир! Друзья мои, давайте веселиться! Весёлыми мы рухнем к Сатане! Не суждено в любви нам слиться, Не суждено лететь во сне! Друзья мои, недолго нам осталось! Я вижу скорый поезд вдалеке! На нём нам лучшие места достались, Быстрее он парома на реке! Друзья мои, давайте выпьем за любимых! За счастье их и их любовь! Их были чтоб мечты навеки непоколебимы, Ведь мы их не увидим больше вновь! Друзья мои, рубите ваши крылья! Чтоб мы смогли пролезть в вагон; Забудьте все Гренады и Севильи, Мы покидаем наш несчастный Вавилон! Друзья мои, смотри те же, смотрите: На небе снова светится луна! Несёт нас в нашу новую обитель На скором поезде весёлый Сатана! *** Я понял – больше не играем, Я знаю – больше не летим; Мы словно свечки угасаем, Мы словно трупы уж лежим. Не будет нам любви бессмертной, Не будет памяти в веках, Нам выдано одно посмертно: Знанье того, что мы – лишь прах… Так наливай вина скорее И сыпь на блюдце кокаин; Наш путь не будет уж длиннее Чем каждый путь, чем хоть один! Прейскурант Сколько можно ждать апофеоза, Сколько можно тени собирать, Сколько можно жить метаморфозой Сколько можно мысли искажать? Я живу так искренне, так глупо, Я живу так вычурно, как франт, Я живу одной простой наукой: Я живу всю жизнь, как прейскурант… Я аморфен только лишь немножечко, Я аморфен только лишь чуть – чуть, Я помешиваю мысли чайной ложечкой, Чтобы всё в них растворилось как – нибудь. Я – своих иллюзий прейскурантище, Я – творец бездарных шапито, Я – такой же идиот – талантище, Как гниющее помойное ведро! *** Прокляните меня! Я прошу не так много, поверьте! Прокляните меня! Не могу от бездарности жить! Прокляните меня! Проклянуть идиота сумейте! Прокляните меня! Чтобы проклятым вечность прослыть! Прогоните меня! От ворот и метлою поганой! Прогоните меня! В гробовую мою тишину! Прогоните меня! Из искусства любви и туманов! И убейте меня, Не так много я, право, прошу… *** Ах, как бы нам потанцевать с тобою? Пощеголять как денди на войне! Чтоб взяли вы меня, мой друг, с собою, И закружили в танце при луне! Ах, поцелуйте же меня в пылающие губы, Сожмите в танце талию мою, А нам бы похоронным вальсом говорили трубы Печальную историю свою! И унесёмся в вихре адских песнопений, Закружимся, закружимся мы всласть; В экстазах пламенных познаем вальс нетленный, И будут губы от волнения дрожать! Схвачусь за ваши я рога, дружище, Ногами тонкими я обхвачу крыла, Погрузимся мы в ваше сладкое кострище, Благодарю за танец, милый Сатана! Романс О мой дикарь, я вас любила, Я в страсти жгла свои мечты, За вами тенью я ходила, Но вы так страшно холодны… О мой дикарь, поверьте в счастье, В мои страданья на крови, В моё печальное ненастье, В сонет мой страшный о любви… О мой дикарь, уж влюблены вы, Но не в меня, ах, не в меня, В любви своей так горячи вы, И я страдала, значит, зря… О мой дикарь, мы будем квиты: Сегодня душу я продам За вас, мой друг, средь адской свиты Меня низвергнут в котлован! О мой дикарь, прощайте и простите, Я в ад несусь на крыльях зла, Сильней, чем я, прошу, любите, И не молитесь, не молитесь за меня… Оптимистический сонет Он жил в каморке белой, без окон Носил он странные одежды с рукавами, Их долгота не ограничена руками, И на спине они завязаны узлом. Он часто бредил, обуянный сном, О том, что все пророки наши лгали, Не тем пророкам мы внимали, И путь наш озарён лишь злом. О том, что бездны мы глубокой Лишь избежим любовью одинокой, И вознесёмся мы во мраке лет. Но умер тот не шибко умный Душевнораненый поэт, В палате под табличкой «буйный». Пессимистический сонет Но чёрт возьми, любезный Сатана, Почем мы ждём ужасного сомненья? Зачем не видим в ласках утоленья? И не попьём сладчайшего вина? Хотим, хотим принять на рамена Кусок надежд, проклятый груз свершенья И в страсти злой не видим преступленья, И в мозге нашем – лишь она одна. Своей тоски – навеки надоевшей, Не жалко нам, ведь в этом преуспевший Концы отдаст. Кто вечно ждал – тот И в самый миг последнего желанья На всю романтику вчистую наплюёт, Блаженство предпочтёт страданьям. В свете фонаря Выхожу я вечером во двор, Освещённый ярким фонарём; Тень моя бежит, как вор, Его застигнутая ложным днём Я смотрю на уровень окон, Поднимая взгляд во тьму, Там печальным и спокойным сном Снег творит незримо тишину… Тишина лежит, белея, на земле, И задумчиво мерцает огоньками, Как белеет небо под ногами, Как блистает небосвод во мгле… Впереди – деревьев укоризны бор, А за ними светятся так хищно Огоньки домов, что вместо гор Возвышаются по – своему типично… А на небе блекнет темнота, Холодеет синевою губ, И январь, добравшись до конца, Перевалит через чисел сруб. *** Радостно нам, очень радостно Что радость скоро пройдёт; Сладостно нам, ой как сладостно Что скоро что-то грядёт Вымерли мы, уже вымерли, Нас не осталось совсем, Знали ли вы, а вы знали ли О том, что захвачены в плен? Любят ли нас, иль не любят нас Надежда – имя лишь одно; Дал нам Орфей один строгий указ: Тонуть и идти на дно! Любим мы, всё же любим мы, Любовь же воротит от нас; Видим мы, всё же видим мы Сотни смеющихся глаз Потешаемся мы, потешаемся Над собою и всем остальным, Опускаемся мы, опускаемся, И, смеясь, мы летим и летим… Новогодняя декадентская В лесу средь белых ёлочек Родился Сатана, Средь снега и иголочек Царица где – луна. М мы сказали дьяволу: «Ты нами не любим, Нам господами ставлены Орфей и Вакх один!» Но, пожалев несчастного, Сказали: «подождём. И мы к тебе в преисподнюю Уж скоро снизойдём! Готовь, дружок, пока что нам Вина и колбасы, Насочиняй прекрасного Но больше - колбасы! А мы ещё немножечко Вживую потворим, Там – где страданий множество, Но ты – всегда один! Оденемся мы вычурно, Напудрим носики, Наймём Харона в кучеры Мы без вопросиков. Помолимся, помолимся И, взяв свои стихи, В аду извечном скроемся Где будем… хи-хи-хи! *** Зимою, вечером холодным Идёт по улицам одна; Меха и перья – очень модно, Глаза подведены, бледна. Улыбка тайною мерцает, Глаза – агатами горят; Мороз – она не замечает, А людям – только беглый взгляд… В богему входит величаво, Где жарок воздух от вина «О госпожа, богиня, право!» Презренья взгляд – его вина. Мундштук лоснится чернотою, Змеёю дым окольцевал, Средь разложенья красотою, Средь смрада – чувственный сандал! Ножом сквозь плоть она проходит, Минуя толпы lascive, Дурманом яростным проходит Из мыслей их, из мыслей всех… Сегодня я ей нужен только, За мной она пришла сейчас, Я не боюсь, я ждал поскольку Я верил, верил в этот час! И вот уж танго раздаётся В прокуренной ночной тиши Толпа же пьяная смеётся, «Скорей, скорее, поспеши!» И холод талии изящной, И холод нежных тонких рук И в танце жизни уходящей Лишь стук, лишь сердца, сердца стук! Ещё, ещё одно движенье, Ещё, ещё один аккорд; И сердце в призрачном стремленьи Проклятьем, Боже, так я горд! Луна внезапно через окна Окрасит мельтешенье лиц, Последний взгляд уж не поблёкнет Твоих пустых, но пламенных глазниц! Венок сонетов I Взываю к вам, о ветры, ветры, ветры! Вам я дарю свой пламенный сонет! Его несите, как пророки – свет, Его несите за границу километров! И в Вавилон и в закоулки Петры, За грань проклятых и враждебных лет, Где гений дал немыслимый обет Не врачевать божественнейшим спектром! И там, где тишина и смерть живёт, Сонет последний свой причал найдёт В руках холодных тех распятых, Кто в нас не видел зла, стыда и лжи, Кто воплощает сон и миражи, Кто не нуждается ни в слугах, ни в солдатах. II Не уповаю я уж на людей проклятых Их мысли далеки от луговин, Где осень, только осень после зим, Где травы так печально бесноваты… Где небо вечно серовато, Где сладок, ароматен и любим Дождливый запах пламенеющих низин, Сухих подчас иль сыроватых. Им не представить уж замшелые обломки Колоколов, давеча мрачно – звонких, Среди камней, покрытых мхами лет. От громовых пророческих раскатов В руинах тех укрытья нет, Но манит их чернеющая святость… III Сонет – лишь первая шероховатость, Лишь первый выстрел в тишине, В безумной и отчаянной войне И враг мой – время – гладкость Ломает гладкостью порядков, Ломает гладкостью волны, Как враг невидимой войны, Как друг незримых беспорядков! Иду я против режущей воды, С судьбою вне моей судьбы, С манящею ценой победы! Её цена – страдания и горе Как вдохновений сладостное море, Провал – лишь лето, лето, лето… IV И будут, будут сдержаны обеты Любви и смерти, музы и хлыста И чернота не сгинет уж с холста И брошены в пучину самоцветы! И будь я проклят, коль под лунным светом Строка взлетит к другой с листа! Она не будет вновь чиста, А если будет – уничтожу это! Одна, Одна пускай в боях Мне в сердце убивает страх И в вечности со мной летит! Пускай я пьян Ей вечно буду, И разрушенье стойкость победит, Любовь и боль, любовь и боль повсюду! V Пускай они твердят, но я не буду Мириться с предначертанной судьбой И все свои редуты брошу в бой С ужаснейшими истинами люда! Разорваны пророческие цепи будут! И два крыла – их с плеч долой! Я буду падать в адский зной И хохотать от радости великой буду! И вот награда – мой полёт в Геенну, Без страха, искренне, самозабвенно, Безумная, болезненная радость! Когда я вспыхну, жара не стерпев, Я закричу, захохочу, сумев Из этой боли высосать всю сладость! VI Изменчивости мертвенную гадость Я вырежу из сердца сломанным пером, Чтоб не свершилась никогда потом От счастья нового ужаснейшая радость! Смиренно ждать роптующую старость С беззубым вдохновенным ртом И ввысь лететь с провисшим животом Я не хочу! – Хоть это слабость… По – вашему, я слаб и немощен, ленив И что любовь – не мой прерогатив Пусть так. Мне сладостны сомненья! Как сладостна мне чуждая вам слабость; Стремленье вниз – моё стремленье, Усталость лет – моя усталость! VII Как можете свою пророческую святость С любовью ставить на одну ступень И утверждать, что мне лишь просто лень Схватить за хвост любови сладость? Как можете вы говорить, что слабость – Иллюзий бренных дребедень, На искренность любви бросать чернеющую тень, И видеть в боли глупую придурковатость? Да вы солдаты времени лихого! Оно с вас снимет тяжкие забвения оковы, А я бессмертие забуду! Летите вы, крылатые, по небу, Победа – ваша – времени победа, А я – лишь истуканом буду. VIII Подводным валуном я буду, Тем камнем, под который не течёт вода, Один, один и этим горд всегда! Её ни на секунду не забуду… Кричать в борьбе и бить посуду, Просить у Бога радости года Не будет, этого не будет никогда! Не буду я другим, не буду! Кричите мне, времён творцы, Даруйте мне свои дворцы Впустую – я и слеп, и глух отныне. Никто, никто теперь - Скелет в пустыне, Уставший от находок и потерь… IX И каждую распахнутую дверь Со сладостью я дьявольской закрою, Уйду в свою сгорающую Трою, Где ждёт меня оскалившийся зверь… И ночь и день любой теперь Отсчётом будет к вечному покою, К тому, к чему мы все, не скрою, Мы все идём сквозь тень. Но на границе вечного покоя Низвергнусь я обратно в жизни море, Через загробную таинственную дверь Я призраком бесплотным по земле проклятой Бродить, страдать навеки безоглядно, Без всех проклятий и потерь… X О, так возьми, сожри меня, о зверь! Прими в своё страдающее племя И пусть ужасное, меняющее время Теперь уйдёт, уйдёт теперь! Открыта лишь одна – единственная дверь, За ней померкнет всяческое радостное бремя, Не верите в неё – зато она в вас верит И примет с радостью в прохладу, верь не верь. Считайте злом мои сонеты, Отвергнутые самоцветы, Но всё же я благословляю вас. Идите в рай, пророки сновидений, Я говорю вам сотни раз: Идите в рай без сожалений… XI Познайте призрачность стремлений, Надежды пламенный обман И силы дьявольский дурман, Отвергните весь дар сомнений! Без всяких пылких сожалений Крушите мир, подобно снам, Курите свой желанный фимиам И пусть возвысится ваш гений! Не сомневайтесь, а летите ввысь Как серафим – стрелой сквозь жизнь, Глаголя истину направо и налево! Отвергните желанный ваш причал – Не для причала гений начинал Пророческою жаждой насыщаться смело! XII А я – забудьте, только лишь несмелый Осенний лист, кидаемый судьбой, Идущий на столетия войной И уничтоженный своим стремленьем смелым. Уйдите прочь, мой пух из крыльев белых Сожжённым будет беглою искрой, Как он горит, ах, Боже мой! Ах, сладостен горящий пух замшелый! Но вы стоите здесь, насмешливо потупив взор, И ваш чудесный светозарный кругозор Пророческим виденьем видит глупость! О, вы посмели, вы посмели… Мои мечты повергнуть в скупость, Ах вы, горящие метели! XIII Да, вы сумели, вы сумели Пророкам всё дозволено подчас: И глубину благословенных глаз Сушить до состоянья иллюзорной мели! О вы, вы мои крылья съели Огнём своих чудесных фраз И блеском вдохновенных глаз, Ну что, поэты, полетели? Махайте крыльями от Бога, А мне моих культей – так много, На них я в ад лечу без сожалений! Ну что ж, прощайте, о пророки, Вам посвятил я эти строки, Как всем знамёнам поколений! XIV И вот, в том удовольствии от бдений Своих пороков и беды, Я жгу сонетом все мечты, Как сжёг несбыточность стремлений. В сонетах вы не ждите откровений, Для вас – они красивы и пусты, Как лжи моей ужасные пласты И вызывают лишь улыбки снисхождений… Прощайте, милые поэты, Во власти вдохновенной Леты Мы не увидимся уж больше вновь! Иду в последний бой с улыбкой, Храня в гниющем сердце лишь любовь, А на душе – так весело играет скрипка! Пасха Воистину воскрес! – кричали мне крестьяне Воистину воскрес! – кричали мне попы, И среди бездны горьких расставаний, И среди ада страшной красоты Его десница снова по миру гуляет, Его огонь опять горит во тьме, А там опять, опять стреляют, И снова ползают во сне… Воскрес! Воскрес! – я слышу среди крови, Наш царь воскрес, воскрес, воскрес! И понимаю без особой боли – А Сатана воистину воскрес… Ад Вот упал я на дно из любимой Геенны, Вот я встал, отряхнул свой потёртый пиджак, Воротник свой поправил и самозабвенно Я отправился вдаль через пламенный мрак. Вот иду я сквозь жуткие наши мытарства, Вот смотрю я на грешников и торгашей, Ведь таких из проклятого нашего царства Нужно в рай гнать поганой метлой поскорей! Вот вхожу я неспешно в дворец богохульный, Вот гляжу на застолье и дьявольский пир: Ведь не зря я наш пакостный, мерзостный улей Променял на волшебный, загадочный мир! Вот все демоны адские здесь поедают клубничку Из трепещущих, кровью политых сердец, Вот вампиры тут пьют из горла симпатичных Но, увы, безобразных душою невест. А вот здесь пожирает весьма элегантно Вельзевул шашлычок из научных мозгов, Рядом с ним пьют инкубы – занятные франты, И флиртуют с суккубами разных сортов. Вот, смотрите – здесь ведьмы – красотки смеются, И кокетливо косятся на колдунов, Здесь маньяки – убийцы уж скоро напьются, Рядом – тираны вкушают из мёртвых голов. А вот здесь, я смущённо так шаркаю ножкой, А вот здесь заседают художники зла! Гумилёв и Бодлер, Д’аннунцио тоже, Многих муза великих сюда занесла! Ну а там впереди, во главе развесёлого пира, Улыбается мило рогатый добряк – Сатана, Очень скромный король распрекрасного мира, Им, наверное, лира нам в руки дана. Он меня так любезно за стол приглашает, Я, краснея, за стульчик тихонько сажусь, Отхлебнул из бокала – меня уж шатает, Я хватаюсь за стих, ничего не боюсь! Я горланю геройски сонет заунывный, Задыхаясь подчас, подправляясь вином, Наслаждаясь таким окружением дивным, И, закончив, я снова сижу за столом. О, величие музы! Орфея лихие порывы! Я так рад поздравлениям, критике, рад! Я услышал оваций святых переливы И я понял, что Богу не зря я молился за ад! *** Она не пишет стихов, Она не знает любви, Приятна тяжесть оков, И морфий сладок в крови. Она не смотрит в окно, Она чурается снов, Приятно томное дно, И страсть трепещущих ртов… Она гуляет в ночи, Встречает звёзды с вином Она лишь пьет и молчит, Плюёт на свой Вавилон… И с кокаином рассвет Вдыхает так, как всегда, Уж сколько лет, сколько лет Не наступает весна. Не наступает – и пусть, Ей уж давно всё равно, Приятна сладкая грусть Приятно томное дно… Кошмарный сон Снился мне сон после драмы заката, В нём я лечу через бездну дверей, Ниже и ниже спускаюсь куда – то, Через метанья прозрачных теней… Вот я парю, опускаясь, средь лестниц, Что обрываются на пустоте, Вот пролетаю я вниз, пьян и весел, Стены сереют гранитом везде… Всюду мерцает закатное солнце, Я его вижу сквозь толщу всего, Свет его лезет сквозь двери, оконца, Льётся туда, где уж нет ничего! Всё же сливается в серую массу, Я в предвкушении, очи закрыв, Миг до удара всего сладострастья – Крик, просыпаюсь – О Боже, я жив… Абрикосовый компот Всюду жужжание дикое, Злое порой иль страшное; Взгляды повсюду зыркают И напряженье опасное. Страх и скупая апатия, Рокот мотора горячего; А за окошком – братия, Ищут слепые зрячего… Ах, я б глаза свои лживые Выколол бы им на сладости, Я б своё сердце трусливое Выменял бы на их радости! Запах фруктовый прошлого И ностальгически – детского, Нет ничего там пошлого, Только лишь счастье простецкое… Я б свою душу бессмертную, Я б свои крылья проклятые Выменял бы, да посмертно я На те деньки конопатые! Но эти крылья пернатые Ей на алтарь возложены, Душа же моя проклятая Уж Сатане предложена… *** Я быть хочу в грядущей жизни Бродячим псом – одним из тех, Кто на своей печальной тризне Сумел быть радостнее всех! Кто с визгом радостным бросался Под колесо стальных машин И кто, раздавленный, смеялся, Смертельным счастием томим… И кто махал хвостом убийце И кто, разрубленный с плеча, В последнем миге страшной жизни Лизнул ручищу палача… И кто был предан верным другом, Кто беззаветно всё простил И кто, снося побои, голод, ругань Всё так же преданно любил… И умер друг – он над могилой Не веря в смерть, день ото дня Надеялся с собачьей силой И ждал, судьбину не кляня… Молитва Джеку – Потрошителю О Джек! Кровавый знаменосец! Я помню, кровь лилась рекой! И шлюх торгашеский народец Порублен был твоей рукой! О Джек! Хирург и врачеватель! Ты страхом излечил народ! Пускай они кричат: «каратель! Безумец, психопат, урод!» О Джек! Художник преисподней! Мне покажи последний путь! Чтоб я увидел свет холодный, Проник в пугающую суть! О Джек! Наставник окрыленный! Прошу тебя я об одном: О, дай мне силы быть презренным И вдохновенным дураком! *** Кто, умирая, жаждал поцелуя, Кто хлеб последний отдавал, Кто ждал и верил, искренне тоскуя, Кто кровь слезами поливал Кто кровью даст своей напиться, Кто в ад без страха полетит, Кто раненой смертельно птицей Своё потомство защитит И мне, в своём стремленьи диком Не страшен Бог, не страшен ад, Но я зайдусь последним криком Увидев нежный материнский взгляд… *** Добро, проклятое добрище! Оставь, оставь меня с собой! Мне нужно адское кострище, Мне нужен дьявольский покой! Мне нужно зло хоть на мгновенье, Чтоб я без боли смерть принял, Без страха и без сожаленья Любовь на ад чтоб променял! Собака, обнявшая сугроб Где замерзшими руслами рек Пролегает тропинка, ветвясь, Обнимает искрящийся снег Собачонка, блаженно мочась. Так истомно и томно дыша, Приоткрыв от волнения рот, Испускает мочу неспеша Под струящийся солнцеворот. Прорезает сугроб желтизной Изумрудно – топазовых вод, Ах, какой неземною тоской Дышит пёс, обнимая сугроб! *** Где проснулись свирепые львы – Я там был. Где визжали от радости псы – Оценил. Что взорвётся от боли сейчас - Я пойму Что таит глубина тёмных глаз – Не возьму. Кто расскажет о тайнах себе Не тая, Кто ответит на Страшном Суде: «Это Я!» Стены паники Загорелся титан обветшалый, И пошёл исполином на дно, Словно жертвенный дар запоздалый, Словно мерзкое в доску кино. И кадил не из труб, а из трюмов Задыхаясь от дыма в воде, И огнём полыхнул, словно плюнув В равнодушную рожу луне. А на палубе, в криках и гари, Заметались уж люди совсем: Как в болезненном пьяном угаре Словно зло, заключённое в плен! Раскрывая глаза до макушки И разинув орущие рты, Громогласно вопят, словно пушки, В равнодушную тьму немоты. Мы сидим и смеёмся в дурмане Веселящего смеха луны, А что станется – станется с нами, Наши лица в разломах стены… *** Я выпал сегодня на дно И выплыл оттуда живым; Я выпал сегодня на дно На дно – моего побратим Я видел смеющихся нимф Узрел пламенеющий бред, Услышал предательский миф О том, кто не мною воспет Затем провожал я закат В прокуренной тьме папирос, Ах, рад был уйти я назад, Но так я сегодня подрос! *** Гламурный червь с шарфом на шее – Так говорили мудрецы. Согласен, вас я не мудрее Пивных притонов о певцы! И дальше, правду воспевая Идите вдаль, пророки тьмы, А я, реальность проклиная, Умру, но с ложью красоты! Эстет и денди величавый, Богема, ложь и красота – А правый я или не правый – Не вам решать – решит Она.
Содержание
· Сегодня карнавал!..
· Мы с вами, други, променяли...
· Летит! Рассекая тишь ночную...
· Рождение стиха. Столь зыбкое занятие!..
· Эй, Музы! Кричу я одно...
· В руках – огарки чёрных свеч...
· Я слышу снова...
· Мрак со мною! Мрак со мною!..
· Я лишь мрачноватый поэт...
· Дождался я конца...
· Всё пропили, о люди бессмертные!..
· Сентябрь кровавым омовеньем...
· Я – последний из рода...
· С Новым Адом!
· К проклятым поэтам
· Песнь слепца
· Мне выпали карты, мне выпали карты...
· Последняя мечта...
· Я ждать готов всю жизнь тот миг...
· О дай, Господь, перо...
· День бледно-жёлтый в середине тленья...
· Ничтожная прелесть...
· Что смотришь ты, о отраженье?..
· О, Боже мой! Поэзия родная!..
· Портвейн! Напиток декадентов!..
· Веретено искусной дребедени...
· Я мозга своего весёлый вурдалак...
· Предчувствие кокаина
· Свинопас
· Мы одиночеством больны...
· Танго
· Зависть
· Друзья мои, познаем путь сомненья!..
· Я понял – больше не играем...
· Прейскурант
· Прокляните меня!..
· Ах, как бы нам потанцевать с тобою?..
· Романс
· Оптимистический сонет
· Пессимистический сонет
· В свете фонаря
· Радостно нам, очень радостно...
· Новогодняя декадентская
· Зимою, вечером холодным...
· Венок сонетов
· Пасха
· Ад
· Она не пишет стихов...
· Кошмарный сон
· Абрикосовый компот
· Я быть хочу в грядущей жизни...
· Молитва Джеку – Потрошителю
· Кто, умирая, жаждал поцелуя...
· Добро, проклятое добрище!..
· Собака, обнявшая сугроб
· Где проснулись свирепые львы...
· Стены паники
· Я выпал сегодня на дно...
· Гламурный червь с шарфом на шее...
